Дайджест внешнеполитических событий (8-14 июня)

Западная Европа

Итоги выборов в Палату Общин Великобритании

На состоявшихся 8 июля выборах в Палату Общин Великобритании ожидаемо победу праздновала Консервативная партия во главе с Т. Мэй. Но можно ли назвать эту победу политическим успехом? Получили ли консерваторы прочный запас легитимности и поддержки населения для осуществления процедуры выхода Великобритании из состава Европейского Союза? Ответ на этот вопрос отрицательный. Во-первых, консерваторы получили 318 мест в палате, что меньше чем на прошлых парламентских выборах (331 место). Во-вторых, электоральным успехом можно без преувеличения назвать количество мест, которые получили заклятые противники консерваторов – лейбористы. Им досталось 262 мандата. Особенностью этого успеха можно считать и тот факт, что победа была одержана в ситуации раздробленности внутри партии, а к ее лидеру Дж. Корбину отношение было скептическим. Сейчас консерваторы опасаются консолидации внутри лейбористкой партии. Утешение для них в этой ситуации то, что лейбористы, с одной стороны, не оспаривают сам факт выхода из состава ЕС, а с другой – не получили значительного преимущества в кельтских регионах (в первую очередь в Шотландии), голосование в которых, как известно, привело эту партию к победе в 1997 году. Кроме того, консерваторы набрали даже больше голосов в Шотландии, чем лейбористы – 13 против 7 соответственно.

Однако пиррову победу на этих выборах одержали не только консерваторы, но и Шотландская национальная партия. По мнению лидеров, последний выход из ЕС должен был консолидировать шотландский электорат вокруг идеи еще одного референдума о независимости. Но этого не произошло. Количество мест ШНП в общенациональном парламенте сократилось (35 вместо 56), а, следовательно, стали более туманными и перспективы отделения региона.  В Северной Ирландии пальма первенства досталось Демократической юнионистской партии, выступающей против объединения с Республикой Ирландия, хотя 7 мест и досталось их противникам – представителям Шинн Фейн.

В целом, выборы подтвердили неизбежность выхода Великобритании из состава ЕС (собственно против этого выступала лишь одна партия – либерал-демократы), но в тоже время не создали Т. Мэй и ее новому кабинету той прочной поддержки, на которую она и ее партия рассчитывали в вопросах Брексита.

Итоги первого тура парламентских выборов во Франции

Первый тур парламентских выборов во Франции, прошедший 11 июня, завершился победой пропрезидентской партии «Вперед, Республика!». Успех сторонников Э. Макрона выглядит впечатляюще: в общей сложности они набрали более 30 % голосов. Их ближайшие преследователи, правоцентристы, с трудом достигли планки в 20 %. Левые потерпели настоящее фиаско, не набрав и 10 %. Ничего подобного одна из крупнейших политических партий страны, социалистическая, не переживала за всю свою современную историю. Цвет ее руководства потерял свои депутатские кресла в первом же туре. Шансы бывшей правящей партии на возвращение в большую французскую политику весьма умозрительны.

Еще недавно победа президентской партии, казавшейся многим незрелой и слабой, выглядела как нонсенс. После избрания Макрона президентом многие гадали, как он будет обеспечивать себе парламентское большинство. Во французских условиях этот вопрос звучал далеко не праздно: без опоры в нижней палате президент теряет реальную власть в стране. Молодой президент явно не собирался становиться хромой уткой. Его движение быстро обросло реальным потенциалом: под знамена были поставлены правые социалисты, массово побежавшие из партии в начале 2017 г., и умеренные правоцентристы. С опорой на авторитет президента «Вперед, Республика!» быстро заняла доминирующее положение на политической арене.

Мажоритарная избирательная система, функционирующая во Франции, практически отсекла от парламента Национальный фронт М. Ле Пен и «Непокоренную Францию» Ж.-Л. Меланшона. Макроновцы явно собираются по итогам второго тура получить абсолютное большинство в парламенте и обойтись без неприятной необходимости заключать коалиции со старыми партиями. Все это делается под лозунгами новомодной риторики об обновлении политических элит. Электоральная социология убеждает президента и его соратников в том, что эта идея находит отклик у избирателей. Однако другие цифры заставляют задуматься. Еще в мае 60 % французов высказывались против того, чтобы новый президент имел большинство в парламенте. Эти люди, разочарованные старыми партиями, но не попавшие под влияние реформаторских обещаний Макрона, 11 июня проголосовали ногами: явка не дотянула до 50 % и стало рекордно низкой в истории парламентских выборов V Республики.

СНГ

Проблемы развития цифровой экономики в ЕАЭС

Не успел отгреметь Петербургский экономический форум, в рамках которого «цифровой экономике» было посвящено несколько панельных дискуссий и после которого появилось сообщение о том, что российский Президент «заболел цифровой экономикой»[1], как в татарстанском «Иннополисе» развернулась конференция «Цифровая индустрия промышленной России-2017»[2] (ЦИПР).

На конференции состоялось первое заседание созданной по итогам Петербургского форума рабочей группы при Президенте по цифровой экономике, а также встреча министров по связи и коммуникациям стран ЕАЭС. Каких-то конкретных результатов в плане продвижения «цифровой экономики»  ожидать от этого мероприятия пока не приходится – скорее всего, пока речь идет о попытках консолидировать заинтересованные стороны, прежде всего, от бизнеса. С российской стороны одним из главных бизнес-партнеров выступает «Ростех», который заявил о создании новой компании Russian IT Export (RITE) – очевидно, это является попыткой изменить структуру российского экспорта с сырьевого на высокотехнологичный.

Киргизия также решила не отставать от тренда и первой в ЕАЭС заявила о создании национальной криптовалюты GoldenRock, которая будет обеспечена запасами золотого месторождения[3]. Идея на самом деле инновационная, так как пока ни одна криптовалюта не имела реального обеспечения. Какие преимущества эта инновация даст Киргизии – пока не очень ясно, однако страна явно нуждается в финансовых ресурсах, в том числе для реализации интеграционных проектов в рамках ЕАЭС – на минувшей неделе в Казахстане как раз рассматривался вопрос о выделении Киргизии финансовой помощи, эквивалентной 100 млн долларов для создания инфраструктуры единого экономического пространства, прежде всего в части таможенной инфраструктуры.

Похоже, вопросы реальной экономики пока все же превалируют над экономикой цифровой. Одной из проблем ЕАЭС является девальвация национальных валют, как правило – не согласованная между странами, которая является сейчас едва ли не главной угрозой единству экономического пространства, помимо вопросов политических. Именно ими, похоже, было мотивировано решение Национального банка Белоруссии об исключении российского рубля из состава резервных валют. Несмотря на то, что у этого решения есть вполне объяснимые финансово-экономические причины (официальное объяснение – переход на международные стандарты, в том числе в связи с переговорами с МВФ о предоставлении кредита в более чем 3,5 млрд долл.), его все же следует рассматривать скорее в контексте ставшей все более интенсивной в последнее время «многовекторности» белорусской политики, цель у которой одна – оказать давление на Россию.

Подобного рода «транзакционные политические издержки» существенно снижают эффективность ЕАЭС, который движется вперед столь медленно во многом из-за того, что каждый шаг является результатом очень сложных компромиссов, подчас весьма ситуативных и не ведущих к достижению стратегических целей. В то же время, цена достижения этих целей становится все выше: ЕАЭС «вырастает» между ЕС и китайским «шелковым путем», которые являются мощными центрами притяжения, способными «перетянуть» на себя не только деловую активность и бизнес-группы, но и отдельные постсоветские страны.

Сможет ли ЕАЭС достойно пройти это испытание и обеспечить интерфейс сопряжения с этими проектами? Задача далеко не самая легкая, однако она уже сейчас должна стать одной из главных в повестке данной международной организации и российской политики. Приемлемых альтернатив, похоже, нет. В этом плане «цифровые» инициативы могут дать необходимое решение, однако, они должны сделать это очень быстро и ощутимо для реальной экономики России и стран ЕАЭС. Тогда и в политике, возможно, произойдут изменения. Пока же ЕАЭС, по данным Сергея Рекеды, директора Информационно-аналитического центра по изучению постсоветского пространства МГУ, может похвастаться тем, что занимает первое место в мире по добыче нефти, второе – по добыче газа, третье – по производству чугуна и картофеля[4].

[1] https://www.gazeta.ru/business/2017/06/02/10704773.shtml

[2] https://rg.ru/2017/06/14/cipr-2017-stal-krupnejshim-sobytiem-goda-v-cifrovoj-ekonomike.html

[3] https://www.gazeta.ru/business/news/2017/06/14/n_10175831.shtml

[4] https://souzveche.ru/articles/politics/37576/

читать еще по теме

27 октября 2017
Испанским властям предстоит решить, что делать с мятежной Каталонией
25 мая 2017
Вопрос о независимости Каталонии, продвижение российско-китайского проекта широкофюзеляжного дальнемагистрального самолета, политический кризис в Бразилии
11 октября 2016
Сотрудниками и экспертами Центра изучения кризисного общества подготовлен развернутый анализ процесса формирования и трансформации глобальной военной мощи США в XX–XXI вв.